Клаус долго вёл меня кружными путями, которыми я уже не пользовался несколько лет, и в конечном итоге мы оказались на дальней окраине жилых пещер, занимаемых семьями беженцев. В центре обширной каверны с высоким потолком горел костёр. Должно быть, дрова были чем-то пропитаны, потому что пламя приобрело удивительный синий цвет. Поначалу мне показалось, что сидевшие вокруг огня девушки были одеты в одинаковые голубые платья простого покроя. Но, увидев, как пламя окрашивает их лица, догадался, что и сам выгляжу схожим образом.
– Смотрите, кого я вам привёл, девчонки! – Объявил мой приятель.
– Добрый вечер. – Произнёс я, смущаясь под пристальными взглядами красавиц.
Девушки, как по команде, улыбнулись, а одна из них подбежала и водрузила на мою голову большой венок, сплетённый из цветов и трав.
– Сам на равнине собирал. – Шепнул мне Клаус. – Травинка к травинке. Полночи на это потратил.
Пока я соображал, за что мне оказана такая честь, девушки затянули протяжную песню и, взявшись за руки, стали танцевать вокруг костра. Их движения были плавными и очень гармонировали с нежными голосами, наполнявшими пещеру чарующими звуками. Выросший среди детей беженцев, я свободно говорил на их языке, но слов этой песни, как ни старался, понять не смог.
– О чём они поют? – Тихо спросил я у Клауса.
– Не знаю, – беспечно ответил он. – Слова, как будто знакомые, но смысл не слишком ясен. Это очень старая песня.
– Ну, а всё-таки? – Они обращаются к этим… как сказать… духам земли… и ещё кому-то.
– Духам?
– Не смотри на меня так, Берко. Это всё девчоночьи поверья.
– Чушь какая-то.
– Согласен. Только им не говори, а то обидятся. Заканчивая песню, девушки приблизились к костру, воздели вверх руки и низко поклонились пламени. Когда они выпрямились, Клаус подтолкнул меня в спину и сказал
– Рядом с костром круг из нескольких корзин. Иди туда и встань в центр.
«Хорошо, что отец не видит, в каких глупых обрядах приходится участвовать его сыну», – подумал я, но выполнять указание пошёл.
– Дружочек! Дружочек! – Послышались вокруг меня ласковые голоса. – Мы долго ждали тебя, дружочек!
Круг из закрытых крышками корзин был диаметром около трёх ярдов. Смеющиеся девушки окружили меня со всех сторон и приветливо махали руками, словно пытались привлечь внимание. Вдруг показалось, что одна из них смотрит на меня так, что я физически чувствую этот взгляд, будто меж нами протянулась тонкая искрящаяся нить. Трудно было оторваться от созерцания прекрасных ярко-синих, как пламя костра, глаз… Наверное, я выглядел в этот момент очень глупо, потому что все девушки разом засмеялись, захлопали в ладоши и покинули круг из корзин. Рядом со мной осталась только обладательница пленительных синих глаз. Её голос оказался таким же очаровательным, а понять текст незатейливой песенки не составило труда.
Прошло столько лет, а я всё ещё помню, как она пела:
Мой милый дружочек,Устала я ждать,Когда ты меня позовёшь.
В погожий денёчек,Пойти погулятьТуда, где высокая рожь.
Нас солнце согреет,Обнимет земля,Колосья нам песню споют.
И ангелы в небе,По каплям дождяХорошую весть понесут.
Я жду, мой любимый,Скорей приходи,Пусть даже дорога длинна.
Огонь негасимый,Пылает в грудиТебе одному я верна…
Песня закончилась, а я всё стоял с открытым от восторга ртом и не знал, что делать дальше.
– Теперь, ты наш Король! – Громко сказала одна из девушек. – Нам очень нужен твой совет. Чтобы рассудить правильно, необходимо быть беспристрастным, поэтому тебе завяжут глаза.
Чьи-то нежные руки повязали вокруг головы свёрнутый в несколько раз тонкий платок. Я успел заметить ухмылку Клауса, но по выражению его лица понял, что мне ничего не угрожает.
Несу я в корзине,Муку и шалфей,Горчицу, малину,Колючий репей,Собачью печёнку,Скорлупки яиц,И хвост поросёнка,Для милых сестриц.
Я наслаждался звучанием уже знакомого мне голоса и не особо прислушивался к словам. Судя по движению воздуха, вокруг меня что-то происходило, какое-то непонятное действо. Пение внезапно оборвалось.
– Мы просим твоего совета, Король! Что нам положить в начинку праздничного пирога?
– Протяни руку, – послышался слева чей-то шёпот, – и выбери одну из двух корзинок.
Я послушно нащупал перед собой корзины и легонько хлопнул по одной из них.
– Король выбрал! – Хором воскликнули девушки. – Благодарим тебя, Король!
Вновь зазвучала песня. Я не слишком хорошо запомнил, какие ещё продукты перечислялись, но с каждым новым куплетом ингредиенты становились всё более диковинными. Несколько раз приходилось выбирать из двух корзин, и каждый раз меня благодарили за это. После упоминания козлиной крови стало как-то не по себе. По счастью, на этом всё и закончилось, а повязка с моих глаз была снята.
Я огляделся и увидел, что неподалёку от костра девушки готовят тесто для пирога. В этом не было ничего особенного, но когда я бросил взгляд на блюдо, в котором лежала начинка, то начал беспокоиться за душевное здоровье собравшихся здесь людей. Всех, включая себя.
– Ты чего тут застыл, Берко? – Спросил подошедший Клаус. – Пойдем, присядем. Для нас припасли другое угощение.
– Ты тоже это видишь, Клаус? – Спросил я, нервно, сглотнув. – Они будут класть в пирог это?
– Конечно, будут. – На полном серьёзе ответил мой приятель. – Видел бы ты, что выбрал я два длинных сезона тому назад, когда стал королём.
– Это же невозможно употреблять в пищу!
– Посмотрим, что там. Ага. Яичная скорлупа… сажа… что там ещё… подорожник, кажется…
– Там ещё отвратительные червяки!
– Где? – Клаус вытянул шею, приглядываясь. – Нет. – Успокоил он меня. – Всего лишь кишки рыбьи. Ничего особенного.
– Скажи мне честно, они здесь все сумасшедшие?
– Тише, Берко! Нет, конечно. Просто… так принято… в этот праздник.
– И как он называется? – Спросил я, подозревая какой-то подвох
– Называется он «ведьмина ночь». – Не очень охотно ответил Клаус. – Но, ты же в такую чепуху не веришь, правда?
– Не верю.
– А они верят. Вот и не порть девчонкам праздник. Пускай поиграют в ведьм. Тебя-то этот пирог никто есть не заставляет.
– Зачем им такая, – я несколько мгновений подбирал нужное слово, – вкуснятина?
– Сегодня особенная ночь, – принялся объяснять Клаус. – Если незамужняя девушка отведает такого пирога, то ей обязательно должен присниться будущий жених.
– Что? – Давясь хохотом, спросил я. – С ума сойти! Попроще способа нет?
– Способов несколько. Этот, хорош тем, что годится для всех сразу.
– Впору записать всю эту чушь и поместить в энциклопедию людских заблуждений.
– Чего?
– Неважно. Нам что теперь делать?
– Сейчас девчонки пристроят пирог на угли, и пока он не испечётся, будем веселиться. Ты, ведь, сегодня король, а значит, все должны тебя слушаться. Советую устроить танцы.
– Кстати, а почему на роль короля пригласили меня?
– Ты с девчонками когда-нибудь целовался? Клаус и так всё обо мне знал, поэтому врать не было смысла:
– Нет.
– Вот поэтому и пригласили. Не спрашивай, зачем им это нужно.
– Скажи, Клаус, а как зовут ту девушку, которая…
Мой приятель понял всё без слов. Подмигнув, он хлопнул меня по плечу и сказал:
– Её зовут Скай.
«Himmel3. – Мысленно перевёл я с языка беженцев. – Какое прекрасное имя. Ей очень подходит. Как раз небо эти глаза мне и напомнили».
Домой я пришёл только под утро, поэтому выспаться, просто не успел. Не знаю, приснился ли кому-нибудь из тех девушек предназначенный судьбой жених, а мне скоротечный утренний сон явил образ синеглазой Скай. Это было трудно объяснить при помощи рационального мышления, которое воспитывали во мне родители, и я счёл, что всему виной слишком яркие впечатления от «праздника ведьм». Когда Скай приснилась мне на следующую ночь, рациональное мышление отступило в сторону, а потом и вовсе сдалось. Я не понимал, что со мной происходит, потому что мыслями постоянно возвращался в ту пещеру, где горел ярко-синий костёр. Достаточно было просто подумать о Скай, чтобы вызвать у себя бурный эмоциональный всплеск, который можно охарактеризовать простым словом «радость». На этом фоне никакие другие идеи в мою голову не проникали, что сильно сказалось на усвоении учебного материала.
